110 запертых кошек после смерти хозяйки — и ни одной службы, которая обязана их забрать. Как так вышло?

В Красноярске нет ни одной службы, которая обязана забрать животных из квартиры умершего хозяина. Ни городской, ни краевой, ни ветеринарной. Такой обязанности не существует ни в федеральном законе, ни в краевом, ни в Гражданском кодексе.

Пока хозяин жив, его кошка — домашнее животное. Как только он умирает, она превращается в имущество, за которым полгода никто не приходит. Формально она не бездомная, и вся государственная машина по обращению с бездомными животными на нее не распространяется. Формально у нее есть владелец. Это будущий наследник, который вступит в права через шесть месяцев и может вообще не знать о ее существовании.

Всё это время кошка заперта в квартире.

В июле в Красноярске из двух таких квартир вывезли 110 кошек. Девяносто девять сейчас живут в двух бытовках на территории частного приюта, одиннадцать лежат в ветклинике. Скольких не успели вывезти, не считал никто.

NGS24.RU разобрался, почему нормы в законе есть, а забрать этих кошек, кроме частников, всё равно некому.

Хозяйка двух квартир, расположенных на улицах Кутузова и Павлова в Красноярске, умерла в начале июля. По словам руководителя приюта «Дом Оззи» Светланы Монастырской, женщина болела около года и всё это время за животными присматривала ее пожилая мать — пока могла.

Животные жили по двум адресам. На Кутузова сотрудники приюта приехали сразу, оттуда вывезли 104 кошки. Пока волонтеры разбирались с первой квартирой, кошки на улице им. Павлова умирали одна за другой.

— Каждый раз, когда заходили в квартиру, живых становилось всё меньше, — написали в приюте 11 июля.

Из квартиры на улице Павлова живыми забрали семерых. Сколько там было изначально, в приюте оценивали примерно в 15. Сколько оттуда вынесли трупов, никто не считал.

Сейчас в клинике 11 кошек. С теми, что приехали с Кутузова, всё понятно: длительное голодание, отсюда печень и почки. От чего умирали кошки на Павлова, в приюте не знают до сих пор. Если какая-то из семерых погибнет, ее отправят на экспертизу. Приюту нужно понимать, что он завез к остальным.

По статье 137 Гражданского кодекса животное — это имущество. Такое же, как мебель или посуда. После смерти хозяйки кошки вошли в наследственную массу вместе с квартирами.

Наследство открывается на шесть месяцев. Всё это время имущество юридически принадлежит будущим наследникам, но фактически им не распоряжается никто. Обязанности кормить его у наследников нет, как нет обязанности поливать цветы или чинить кран.

Оставалось государство. Нужные нормы у него есть, но ни одна из них не помогает.

Норма первая. С 1 марта в крае действуют дополнительные требования к содержанию домашних животных. Там прямо написано, сколько кошек можно держать в квартире. На каждые 12 квадратных метров не больше двух, а в маленьком жилье — вообще одна. Сотня кошек в квартире означает прямое нарушение, и следит за этим служба по ветеринарному надзору.

Но в том же документе есть оговорка: животные, которые жили в квартире до 1 марта, под ограничение по количеству не подпадают. Кошки на Кутузова и Павлова жили там годами. Норма их не касается.

Норма вторая. Тот же документ запрещает оставлять домашнее животное без попечения. Ровно это с кошками и произошло. Но запрет адресован владельцу, а владелицы больше нет. Предъявить его некому.

Норма третья. С 1 января действует закон об обращении с животными, а с 1 марта — порядок работы пунктов временного содержания. Вместе они подробно описывают, что государство делает с животными, у которых нет хозяина: отлов, осмотр, десять дней карантина, вакцинация, стерилизация, маркирование, поиск новых владельцев. Всё это оплачивает краевой бюджет.

Но работает эта машина только с животными без владельцев. То есть с теми, кого поймали на улице.

Кошка в запертой квартире умершей хозяйки на улице не находится. Владельца у нее фактически нет, но и бесхозной она не считается. Она — наследственная масса. Ее нельзя отловить, потому что она не на улице. Ее нельзя привезти в пункт временного содержания, потому что туда попадают только отловленные.

Кошек закон не исключает, там везде написано «животные без владельцев», без деления на виды. Но немотивированная агрессивность, освидетельствование, комиссия, умерщвление при подтвержденном нападении на человека, возврат в прежние места обитания — всё это механизмы работы с уличными стаями.

Закон приняли 20 ноября прошлого года, через месяц после того, как в Березовском районе собаки загрызли десятилетнего мальчика. В мае краевой суд отказал в исках против этого закона, и он продолжает действовать.

Он подробно описывает, что делать с животным, которое опасно. И ничего не говорит о том, что делать с животным, о котором некому позаботиться. Закон заточен под уличную угрозу. Запертая в квартире сотня кошек для него не существует.

Муниципального приюта в Красноярске нет.

Из этой конструкции следует простая вещь. Пока кошка заперта в квартире умершего хозяина, государство ее не видит. Как только она окажется на улице, она мгновенно перестанет быть наследственной массой и станет животным без владельца.

По закону кошку должны отловить, поместить в пункт временного содержания, провести осмотр, карантин, вакцинацию и стерилизацию. Оплатить это должен краевой бюджет. Как это работает на практике — вопрос отдельный. Порядок работы пунктов временного содержания заработал только в марте.

Получается вилка. Пока кошек спасают, платит приют. Как только их выбрасывают, платить должен край.

В доме на Кутузова до этого едва не дошло. Соседи, по словам Монастырской, годами писали в прокуратуру и были готовы открыть дверь сами. Кошек успели вывезти раньше.

Почему заявления не сработали, она объясняет так: прокуратура отправила участкового, участкового послали, на этом всё закончилось. Достучаться в такую квартиру невозможно, там, как правило, уже никто не живет. Человек приходит, насыпает корм и уходит.

Второй сценарий, при котором государство приезжает, тоже есть.

— Разве что только ветнадзор не скажет, что они приедут и всех не усыпят, понимаете? Вот они со своей стороны, мне кажется, вопрос этот могут решить только так, — говорила Монастырская.

Закон это допускает: умерщвление разрешено, если у животного выявили признаки особо опасных болезней. От чего умирали кошки на Павлова, в приюте не знают до сих пор.

Приют был переполнен еще до этой истории.

— У меня приют рассчитан на 250 питомцев. В приюте на данный момент проживает почти 300, и пихать еще сотню сюда мы не будем, — объясняла Монастырская.

Девать кошек было некуда: муниципального приюта в городе нет, частный забит. В итоге на территории приюта поставили две бытовки, по 50 животных в каждой. Одиннадцать кошек сейчас в клинике, и приют оплачивает их лечение из пожертвований. Часть кошек беременны, их стерилизуют в первую очередь. Сотрудников в приюте трое.

— Мы понимаем прекрасно, что мы ни физически, ни финансово, ни морально не потянем сто кошек, — рассказывала она.

Денег у города Монастырская не просит. Она просит, чтобы приехал врач.

— Мы, волонтеры, забираем питомцев, а они со своей стороны, ветнадзор, обязаны. Они по городу обязаны ставить бесплатные вакцины любым кошкам и собакам. Хозяйским и не хозяйским. У них есть возможность провакцинировать этих котов. Всех сто, — говорила Монастырская.

По ее словам, приюту нужен осмотр и стерилизация, а это самая дорогая часть.

— Вот у нас есть вагончики, привезли котов, приедет доктор сюда, обязательно их осмотрит, безусловно, потому что им нужна будет стерилизация, этим кошкам. Представляете, кошку простерилизовать даже по льготной стерилизации — 3500 рублей. А ветнадзор со своей стороны может оказать нам эти услуги бесплатно? Вот чего я хочу, — объясняла она.

NGS24.RU направил запрос в службу по ветеринарному надзору Красноярского края 7 июля. Мы спрашивали, что ведомство намерено делать с животными, оставшимися в квартирах после смерти хозяйки, и распространяются ли на них полномочия службы.

Ответ на момент публикации не поступил. Семидневный срок, установленный законом о СМИ, истек 14 июля.

В этот же день, 14 июля, в редакцию пришел ответ ведомства на другой запрос, направленный 1 июля.

Сама Монастырская в администрацию города не писала. Документы она подготовила, но люди, у которых есть опыт общения с городом, отговорили ее. Смысла нет. Письмо лежит неотправленным.

Город на историю со 110 кошками не отреагировал никак. Купить вагончики и препараты приют смог за счет пожертвований, которые пошли после публикаций в СМИ.

— Всё началось, как и всегда, с сообщения о том, что умерла хозяйка кошек, — рассказывала Монастырская в разговоре с NGS24.RU.

Она повторила это дважды: как и всегда. Для приюта такие квартиры давно стали рутиной. Разница только в цифрах.

Счет она ведет годами.

— У нас стандартно, наверное, в Красноярске вот уже пять лет плотной моей деятельности — две-три квартиры в год. 110 котов еще ни разу не было, максимум там до пятидесяти, наверное, было, ну до семидесяти, и чаще там смертность была высокая, — рассказала Монастырская.

Свою задачу она видит в том, чтобы это стало слышно.

— В силу того, что никто не откликнулся ни из волонтеров, ни из людей, ни от соседей откликов никаких не было. Мы — единственный, наверное, приют, который откликнулся. Поэтому наша задача — все-таки донести до города информацию: до ветнадзора, до ветуправления нашего, до администрации, до депутатов, до мэра, в конце концов, что у нас в Красноярске есть такие ситуации, это будет не последняя смерть, после которой будет вот такое наследство оставлено в квартире, — говорит Монастырская.

Что должно измениться, Монастырская формулирует конкретно: федеральная база чипирования, чтобы у животного был известен владелец, и муниципальный приют, куда можно свозить животных из таких квартир. Плюс надзорный орган, который выезжает по сигналу соседей до того, как в квартире окажется сотня кошек, а не после.

Пока этого нет, работает другая схема. Ее Монастырская описывает без иллюзий.

— Город у нас не влияет. Они знают, что приют — неважно, кошачий, собачий — приедет, разгребет, загребет, увезет, и всё, поругаются чуть-чуть, и всё, и заткнутся, заберут этих кошек или собак, — сказала Монастырская.

Пока в законе не пропишут обязанность забирать животных умерших владельцев, каждая следующая такая ситуация будет решаться одинаково: либо приют разорится, либо кошки умрут за закрытой дверью.